«Поселенец, что младенец — на что взглянет, то и стянет»

Как заселялась главная транспортная артерия Сибири, а ссыльные пытались найти себе место в новом мире

Заселение тракта

Московско-Сибирский тракт полтора века служил главным ссыльным трактом страны. Непрерывное сообщение по нему от Москвы до Иркутска и Забайкалья началось с середины XVIII века. Тракт развивался и обустраивался, в Сибири даже появился новый тип планировки населенных пунктов – притрактовая застройка. Притрактовые деревни и сёла строились по обеим сторонам дороги. Такие деревни разрастались в длину — порой окраины располагались в двух километрах от центра.

Художник – Алёна Винс

Чем дальше строился тракт, тем больше появлялось переселенцев и притрактовых населённых пунктов. Эта ключевая для Сибири дорога строилась путём принудительной правительственной колонизации. На Сибирский тракт переселяли ямщиков из европейской России, помещичьих крестьян, сданных в зачёт рекрутов. Обживали эти суровые места и вольные переселенцы из других регионов Сибири. В XVIII веке Сибирская канцелярия предлагала воеводам привлекать для переселения на тракт крестьян и разночинцев. Расселялись здесь и ссыльные, численность которых иногда достигала 10% от общего числа жителей.

Принудительная ссылка в Сибирь началась вскоре после появления тут русской администрации. Первыми ссыльными стали жители Углича, осужденные по делу об «убиении» царевича Дмитрия и отправленные в 1593 году в Пелым. Постепенно ссылка в Сибирь ширилась и с принятием Соборного уложения 1649 года превратилась в массовое явление.

Несовершенство и зачастую отсутствие учета ссыльных в Сибирь не позволяют определить их число в XVII веке, но, вероятно, оно было небольшим. По приблизительным подсчетам, в 1593–1645 гг. в Сибирь сослали 1,5 тысяч человек. К началу XVIII века в Сибири насчитывалось около 20 тысяч ссыльных. Их доля в составе русского населения в регионе составляла: в 1662 – 11,5%, в начале XVIII века – 8,6%

Водворение ссыльных

После того как ссыльные прибывали в волостное правление, они распределялись по селениям. К своим новым селениям они следовали «сельским движением» – арестантов на этом этапе конвоирования сопровождали только выборные из крестьян. Этот процесс назывался водворением. Распределение арестантов по селениям не учитывало трудовых навыков и не соответствовало колонизационным возможностям. «Скитания» (можно без кавычек) осужденных на этом не заканчивались. Они прибывали в совершенно незнакомое им место и не имели понятия, куда дальше идти и что делать, когда денег нет.

Изначально власти предполагали, что ссыльные будут увеличивать сельское население Сибири и становиться полноценными колонизаторами – осваивать и обрабатывать новые территории. Но чаще всего ссыльные вовсе не хотели заниматься сельскохозяйственным трудом, а многие – трудом вообще. В 28 притрактовых сёлах Каинского округа Томской губернии по данным 1882 года при фактическом присутствии 430-ти ссыльнопоселенцев, только 60 человек вели отдельное самостоятельное хозяйство. Наёмными работниками числился 281 человек, а 88 ссыльных так и не нашли себе занятие. По данным конца XIX века, из 300 тысяч ссыльных не менее 100 тысяч человек «безвестно отсутствовали». Всего же за весь XIX век в Сибирь поступило более 900 тыс. ссыльных всех категорий (с учетом членов семей), в основном крестьяне.

Вид домов в слободе ссыльно-каторжных, живущих вне тюрьмы. Сахалин. 1891 г. Фото П.И. Ноитаки

Добровольно в деревни отправлялись семейные люди, ведь им больше других хотелось оседлости и комфорта. Они должны были сориентироваться на местности, найти пропитание и крышу над головой. Проще всего это было сделать в Западной Сибири – там ссыльных наделяли землей. Трудолюбие, навыки земледельческого труда и хозяйственный опыт помогали осуждённому достигнуть уровня жизни местных крестьян.

«Ой ты горечь, злая мачеха Сибирь…»

Проблем при водворении избежать было нельзя. Местная администрация и население вели себя настороженно и недоброжелательно. Это сказывалось на дальнейшем поведении и настроении новоприбывших. Тех, кто решил отказаться от дальнейшего следования по деревням, приходилось буквально разгонять, порой привлекались местные гарнизоны. Осуждённые расходились по сёлам, ходили по дворам, просили милостыню и пытались найти себе ночлег. Бывало, они продавали казенную одежду, пьянствовали, разбойничали и воровали. Многие продавали последнее и попросту разворачивались обратно, шли по той же дороге, по которой прибыли в Сибирь.

Власти и старожилы при водворении не помогали. Средств к существованию было крайне недостосточно, что тяготило ссыльных. Они не могли сразу обзавестись сельскохозяйственными орудиями, скотом и семенами для посевов. Ссыльных причисляли к сельским обществам, но последние не стремились давать землю или под давлением уговаривали отказаться от претензий на земельные наделы. Обзавестись хозяйством удавалось немногим. Основным средством заработка для тех, кто остался в поселениях, становился наёмный труд. Это вело к ещё более бесправному и беззащитному положению ссыльных: их обманывали, обсчитывали и эксплуатировали хозяева-старожилы.

Избушка ссыльно-каторжного (Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г.) Из фондов Российской национальной библиотеки

Кроме того, в Сибири отсутствовала сеть местных правительственных учреждений для помощи новоприбывшим. Помощь носила случайный характер и приходила от некоторых старожилов в виде предоставления крова и скудного продовольствия.

Несмотря на тяготы и лишения, ссыльные могли жить «с кнута и гужа» с 1760-80-х гг. В это время Московско-Сибирский тракт в основном сложился и начал действовать. Это оказывалось выгоднее, чем «жить с сохи и ремесла», ведь по всей длине тракта постепенно выстраивалось всё больше казённых почтовых станций, частных постоялых дворов и притрактовых сёл. Регион рос и развивался. Как отмечает исследовать В.П. Бойко, «сибирские села вблизи тракта отличались добротностью и размером домов, количеством лошадей и скота».

Бродяги

Прошлое ссыльных во многом определило их дальнейшую жизнь в Сибири. Чаще всего прибывшие в Сибирь осужденные не были склонны к какому-то специфическому труду и вели бесцельное существование – любили выпить и не желали действовать, чтобы изменить положение дел.

Ссыльные попадали в удручающие условия. Неблагоприятная среда и их личные «качества» порождали обстановку, при которой многие становились бродягами-скитальцами, вставали на прежний путь грабежей и насилия и тогда вновь попадали под стражу. Кто-то попросту находил свою смерть в тайге. Некоторые пытались возвратиться в европейскую часть России, выживая исключительно на подаяния крестьян и других неравнодушных. Такие бродяги, составляли весомый процент от общего количества ссыльных – порой до трети ссыльных находилось в бегах. Они причиняли заметный ущерб жителям притрактовых селений.

К.А. Савицкий «Беглый», 1883 г.

Качественная система помощи ссыльным отсутствовала. Из-за действий «особо отчаянных элементов» ссыльной среды стремительно увеличивалось число уголовных преступлений в регионе. Они изготавливали фальшивые монеты, крали лошадей, грабили и разбойничали.

Бродяги постоянно скитались по Сибири и объединялись в группы от 10 до 40 человек. Чаще всего целью пути становилась их малая Родина. Но из-за огромных территорий и страха снова быть арестованными, бродяги рыскали по тайге, то отставая, то снова группируясь на мельницах, заимках и пашенных избушках. Они объединялись по несколько человек и расходились по деревням. Некоторых ловили, но те снова убегали, плыли по рекам, шли по пустынным местностям в надежде выйти на тракт и однажды вернуться в родные места.

Особые кварталы

Выпущенному из тюрьмы на поселение или прибывшему по этапу ссыльному в редких случаях удавалось завести собственное хозяйство. Чаще всего оно было «призрачным» и не обеспечивало нормальную жизнь. Селения прибывших на поселение были хорошо построены, а каторжные тюрьмы окружены ветхими постройками, невзрачными на вид. По свидетельствам историка С.В. Максимова, строения напоминали «полузабытые птичьи гнезда», «полураскрытые и покинутые звериные норы, которые приводят всякого человека в уныние и наводят тоску». Нередко они располагались рядом с жилищами, в которых жили семейные ссыльные, успевшие стать оседлыми. Некоторые места и селения становились потенциально опасными «особыми кварталами» – притонами, где селилась беднота. Их жители промышляли лёгкой, но рискованной работой. Эти «особые кварталы» влияли и на других ссыльных, которые были водворены по окрестным деревням. Жители подобных мест и их соседи, видя друг в друге пример для подражания, предавались разврату, воровали и пьянствовали. Из-за укрывательства было сокрыто большое количество преступлений, и виновные избежали наказания.

Землянки семейных ссыльно-каторжных (Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г.) Из фондов Российской национальной библиотеки

Отношения со старожилами

Сложные отношения складывались между новопоселенцами и местными крестьянами-старожилами. Крестьяне относились ко всем поселенцам как бродягам и считали их «варнаками» – людьми, которые способны на всякое преступление. Среди сибирских крестьян даже родилась пословица: «поселенец, что младенец, на что взглянет, то и стянет».

У крестьян были причины негодовать из-за ссыльных в своих краях. Пытаясь показать, «кто здесь хозяин», крестьяне злостно эксплуатировали поселенцев, недоплачивали им, если они нанимались в работники, добродушно называя это «ученьем сибиряков». Поселенцы платили местным той же монетой. Такое обращение не могло привести к тёплым товарищеским отношениям. Сказывалось и негативное отношение ссыльных к Сибири. Большинство буквально ненавидели Сибирь за то, что здесь их ждали лишь страх, неопределённость, голод, холод и другие лишения.

Художник – Алёна Винс

Много трагических эпизодов знают отношения сибирских старожилов и ссыльных поселенцев. Но было и другое. Как писал в мемуарах декабрист Николай Басаргин:

В Восточной Сибири существует обыкновение, которое показывает, какими глазами сельское народонаселение смотрит на беглых, оставляющих нередко места своих работ или ссылки вследствие тяжких работ, дурного обращения местного начальства или худого содержания. В каждом селении при домах вы увидите под окнами небольшие полки, на которые кладут на ночь ржаной хлеб, пшеничные булки, творог и крынки с молоком и простоквашею. Беглые, проходя ночью селение, берут это все с собою, как подаяние. Это обыкновение вместе с тем избавляет жителей от воровства, ибо от недостатка в пище беглецы поневоле должны прибегнуть к покушению на собственность…

В конце концов, спустя десятилетия старожилы и «пришельцы» мирно уживались друг с другом на одной территории. Люди сострадали переселенцам, да и вынужденное соседство только способствовало культурному обмену. Именно благодаря ему появился особый пласт сибирской культуры – песни неволи, которые «цепляли за душу» каждого. Очень рано сибиряки поняли, что в «местах столь отдаленных» находятся такие же люди, как и они. Вот уж действительно, «от тюрьмы и от сумы не зарекайся».

  • Автор статьи: И. Бабюк

Что почитать:

    

1. Московско-Сибирский тракт // Livejournal. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://masterok.livejournal.com/354579.html

2. Иванов А.А. В Сибирь по этапу (XVII–XIX вв.) // Известия Байкальского Государственного университета. – 2014. – Вып. 2. – С. 170–177.

3. Соловьева Е.И. Расселение и положение ссыльных в Сибири во второй половине XIX в. // Политические ссыльные в Сибири (XVIII – начало XX в.). – Новосибирск: Наука, 1983. – С. 214–226.

4. Марголис А.Д. Система сибирской ссылки и закон от 12 июня 1900 г. // Ссылка и общественно-политическая жизнь в Сибири ХVIII – начала ХХ вв. – 1978. – С. 126–140.

5. Саломон А.П. Ссылка в Сибирь. Очерк ее истории и современного положения. Для Высочайше учрежденной комиссии о мероприятиях по отмене ссылки. – СПб.: Типография Санкт-Петербургской тюрьмы, 1900. – 53 с.

6. Бойко В.П. Купечество Западной Сибири в конце XVIII–XIX в. Очерки социальной, отраслевой и ментальной истории. – Томск.: Томский государственный архитектурно-строительный университет, 2009. – 308 с.

7. Бойко В.П. Роль Московско-Сибирского тракта в хозяйственном и культурном развитии Сибири XIX в. // Вестник Томского Государственного Университета. – 2012. Вып. 2. – С. 45–48.

8. Ядринцев Н.М. Русская община в тюрьме и ссылке. – СПб.: Типография А. Моригеровскаго, 1872. – 719 с.

9. Максимов С.В. Сибирь и каторга. – СПб.: Издание В.И. Губинскаго, 1900. – 487 с.

10. Н.В. Басаргин. Воспоминания, рассказы, статьи. Восточно-Сибирское книжное издательство, 1988.

Мир отверженных

Слова «Сибирь», «каторга» и «тюрьма» всегда стояли рядом в нашем сознании. Так уж исторически сложилось, что богатые и обширные территории Сибири...

Песни неволи

Слова «Сибирь», «каторга» и «тюрьма» всегда стояли рядом в нашем сознании. Так уж исторически сложилось, что богатые и обширные территории Сибири...