Мир отверженных

Реалии жизни в сибирской неволе XVII – нач. XX вв.

Слова «Сибирь», «каторга» и «тюрьма» всегда стояли рядом в нашем сознании. Так уж исторически сложилось, что богатые и обширные территории Сибири принимали не только «вольных переселенцев». Особое место, помимо всех остальных социальных слоев и групп, занимали ссыльные. Это и ссыльные на поселение, и каторжане, брошенные на рудниковые работы, и, конечно же, арестанты, сидящие в тюрьмах. Уже к XVII веку именно Сибирь становится одним из основных мест ссылки. Выносить все тяготы и лишения жизни в суровых погодных условиях, сырых казармах и холодных рудниках было под силу не каждому.

«Горячие точки Сибири»

До 1879 года в России не было централизованного управления местами заключения. В результате реформ была создана единая тюремная система, которая включала в себя «централы», тюрьмы общего типа и каторжные тюрьмы. К концу XIX века на территории Сибири располагались такие тюрьмы-централы, как Александровский, Иркутский, Нерчинские (Горно-Зерентуйский, Акатуйский) и Тобольский. Самыми крупными каторгами были Нерчинская и каторга на о. Сахалин.

Вид Акатуевской тюрьмы. Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)

Нерчинская каторга возникла в начале XVIII века в составе Нерчинского горного округа. Это была целая сеть каторжных тюрем, разбросанных на значительном расстоянии друг от друга. Они объединялись в каторжные районы: Горно-Зерентуйский, Александрово-Заводской, Карийский. Там каторжан направляли работать на серебросвинцовых заводах, на золотых приисках и рудниках.

Нерчинской каторгой управляли заведующий нерчинскими ссыльнокаторжными, подчиняющиеся ему старшие и младшие смотрители тюрем, смотрители цехов, богаделен и тюремные надзиратели. На Петровском заводе и Карийских приисках главным был полицмейстер и подчиненные ему тюремные приставы.

Ссыльно-каторжная тюрьма в Усть-Каре. Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)

Во второй половине XIX века самостоятельное значение в системе Нерчинской каторги приобрела Карийская каторга. Она была организована в 1838 году на золотых приисках по реке Каре. Сначала туда ссылали уголовных преступников, а с 1873 года политических. Для последних была предназначена отдельная тюрьма из 7-ми имеющихся при Карийской каторге – Карийская политическая каторжная тюрьма. Более 200 политкаторжан отбывали там заключение. В основном это были народники и эсеры. В 1898 году Карийскую каторгу ликвидировали.

Дом заведующего ссыльно-каторжными на Нижнекарийском промысле. Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)

Сахалинская каторга была основана в 1869 году. Почти сразу ссылка туда стала массовой. Сначала каторжан отправляли на Сахалин через Сибирь и Дальний Восток, затем – стали доставлять пароходами из Одессы через Суэцкий канал вокруг Азии.

Сахалинской каторгой заведовали военные начальники острова, которым подчинялись окружные начальники и полицейские управления. Каторжан отправляли на добычу угля, лесоразработки, строительство дорог, мостов и домов.

На Сахалине, как и на Нерчинской каторге, также была учреждена каторга для политкаторжан (Всероссийская Сахалинская политическая каторга). Здесь отбывали заключение соратники А.И. Ульянова (организатора террористической фракции «Народной воли», брата В.И. Ленина), члены политической партии «Пролетариат», Б.О. Пилсудский (польский революционер). Помимо этого, узниками Сахалина были народовольцы, участники крестьянских волнений и руководители «Обуховской обороны».

В 1892 году на Нерчинской каторге отбывали заключение 2 114 человек, на Сахалинской – 6 тысяч. Последнюю посетил А. П. Чехов. После публикации его книги «Остров Сахалин» в России начались общественные протесты против жестокостей на «штрафном острове».

«Территория ограниченной свободы»

Первое упоминание о насильственном переселении провинившихся в окраинные города датируется 12 марта 1582 г. (дополнительный указ к Судебнику Ивана Грозного). В полную же силу ссылка начинает действовать после принятия Соборного Уложения Алексея Михайловича Романова в 1649 г. Новая мера наказания быстро стала самой массовой и распространенной, и уже к 1662 году около 10% населения Сибири состояло из ссыльных. Однако лишь небольшая часть из них вливалась в новую среду и способствовала формированию старожилого крестьянского населения. Основная масса ссыльных не приобщалась к сельскому хозяйству.

Работа ссыльно-каторжных Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)
Работа ссыльно-каторжных Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)

В первой четверти XVIII века наряду со ссылкой в России вводится каторга. Петр I, любитель морского флота, старался всячески привлекать заключенных к труду на галерах и при постройке портов. Впервые идея использования подневольной рабочей силы для государственных нужд родилась в 1688 году. В Посольском приказе было предложено «всяких воров и басурманских полоняников на каторге сажать для гребли на цепях, чтобы не разбежались и зло не учинили…». Таким образом, первые каторжане трудились на галерах – весельных военных кораблях.

Когда необходимость в работе на галерах отпала, каторгой стали считать любую тяжелую физическую работу. Осужденных стали направлять на строительство крепостей, гаваней, после открытия рудников в Забайкальской области – на работы в нерчинских рудниках. С увеличением количества каторжан в Сибири их стали отправлять на работы на фабриках и заводах. Каторга стала занимать 2-е место в иерархии наказаний – после смертной казни.

Яцек Мальчевский. «Воскресение в шахте». (www.liveinternet.ru)

Каторжный режим отличался крайней жесткостью и суровостью. Чаще всего арестанты жили в грубо сколоченных бараках. Некоторых определяли в земляные тюрьмы, которые, по сути, были земляными ямами с помещенными туда деревянными срубами. Вокруг всех тюремных строений возвышался высокий и крепкий забор – чаще всего, тоже сделанный из дерева, реже – был каменным.

«Жизнь» арестанта была крайне тяжелой. Чаще всего он находился в неотапливаемом помещении в отвратительных санитарных условиях, бараки были забиты людьми до отказа. Их количество иногда превышало норму заселения в 2 раза. Это отсутствие границы между публичной и личной жизнью заключённого тоже накладывало отпечаток на физическое и психическое здоровье. Его личность постепенно исчезала – он сливался с остальной «серой массой», которой не дозволено говорить, думать и делать то, что хочется.

Тюремное пространство «недозволенности» дополнялось особыми элементами, которые отнимали у арестантов даже минимальную свободу. Тёмные бараки запирались на замки, в душных казематах и камерах стояли решётки на окнах. Кроме того, движения заключённых были ограничены кандалами.

Каторжане, закованные в кандалы Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)

Кандалами называли металлические браслеты, которые надевали арестантам на руки или на ноги. Эти браслеты были скреплены между собой цепями, которые крепились на поясе и иногда выше колен. Одни ножные кандалы весили полпуда (8 кг)! По приговору суда заключённый мог содержаться на каторге вовсе без кандалов. Но уж если по каким-то причинам кандалы были надеты, «вольная жизнь» обрывалась окончательно. Многие заключенные были закованы в кандалы на протяжении всего пребывания в сибирской ссылке. А сроки были немаленькими, в среднем – от 10 до 20 лет лишения свободы! При том, что кандалы не снимались с заключенного ни во время приема пищи, ни во время бани, они становились серьезным испытанием для всех несчастных. Длительное ношение таких браслетов постепенно приводило к истончению костей на запястьях и лодыжках, к атрофии мышц. Говорят, что опытные служители порядка могли легко вычислить лиц со «специфической походкой», которая сформировалась в условиях сибирской каторги.

Наиболее опасных преступников, которые представляли серьезную опасность как для администрации тюрьмы, так и для других заключенных, крепили кандалами к тачке. Вес таких кандалов доходил до 80 кг. К тачке приковывали самых злостных и неисправимых арестантов – обычно приговоренных к смерти, но «помилованных» и отправленных на каторгу.

«С киркой, с фонарём в шахту я спущусь. И пойду долбить руду-матушку!»

Художник – Алёна Винс

И без того удручающую обстановку «неволи» дополняла обязательная трудовая повинность каторжан. Русская каторга «сдвигалась» на восток страны, поэтому главными местами каторжных работ в Сибири становились рудники, прииски и промышленные районы. В Забайкалье – Нерчинские заводы, рудники и прииски, в Прибайкалье – Усть-Кутский и Иркутский солеваренный, Николаевский железоделательный заводы, Иркутская суконная фабрика. В Западной Сибири – отдельные крепости на пограничной линии, на Дальнем Востоке – угольные копи на острове Сахалин. С 1890-х гг. каторжан стали использовать при строительстве Сибирской, а затем и Амурской железной дороги.

Спуск каторжан в шахту. Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)

В среднем рабочий день арестанта длился 10 часов. И вся его деятельность была связана с физическим трудом. Пока каторжная система только устанавливалась, системы пайков ещё не были упорядочены (XVII – XVIII вв.), каторжане влачили полуголодное существование. Со временем началась гуманизация ссылки, происходили изменения, направленные на улучшение быта каторжан, улучшения отношения тюремной администрации к заключенным.

По закону от 6 января 1886 г. работа каторжан стала оплачиваться. Половину заработанных денег каторжанин получал сразу, а вторую половину – после освобождения. Каждому заключенному полагалось в день по фунту мяса летом и по ¾ фунта в прочее время, ¼ фунта крупы.

У арестантов появилась возможность покупать другие продукты за честно заработанные деньги. Тех же, кто был не способен заниматься каким-либо видом деятельности, размещали по тюрьмам.

Жилища каторжан в окрестностях тюрьмы. Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)

К концу XIX века у заключенных появилась возможность улучшить своё социальное положение. Через 3 года каторжных работ по разрешению администрации арестант мог проживать вне тюремных стен, жениться и обзавестись кое-каким имуществом. Имелись и другие льготы. Если каторжанин работал без взысканий, то 10 месяцев могли засчитать ему за год работы. Если же бессрочный каторжанин проработал на каторге 20 лет, то по разрешению начальства его могли вовсе освободить от работ. Под «льготы» не попадали лишь те, кто сидел за убийство отца или матери, и политические ссыльные. Только по «Высочайшему» повелению и крайне редко условия пребывания политкаторжан в ссылке могли быть улучшены.

Угнетение, издевательства, членовредительство…

Попадая на каторгу, заключенный становился бесправным. Можно сказать, что отныне его тело и жизнь были во власти тюремной администрации и охраны. Полная и безраздельная власть над арестантами очень часто приводила к издевательствам и откровенному произволу со стороны начальства тюрьмы. За малейшее непослушание, за проступки и попытки бегства каторжане регулярно подвергались всевозможным наказаниям – закрывали в карцере, морили голодом, сокращая паёк, направляли на самые тяжелые работы и, конечно же, били розгами* и плетьми.

Штрафная камера Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)

Побывав на сахалинской каторге, известный русский журналист В. Дорошевич подробно описал процедуру наказания плетьми и розгами. Заключенных заставляли снять с себя рубаху, лечь на доску (кобылу) и обнять ее руками. После оглашения приговора – «Тридцать розог!» – палач брал в руки розги/плеть и начинал бить несчастного по спине, переходя то на одну, то на другую сторону. «Хрусцель вертел свою плеть, словно ручку шарманки, три хвоста хлопали по телу, тело краснело и пухло». Дорошевич отмечал, что во время наказания «тихо было, словно кругом никто не дышал». Был слышен лишь стон арестанта. Очевидцы с болью в сердце смотрели на избиваемого. Они видели, как его тело покрывается красными полосами, а глаза наполняются слезами.

Художник – Алёна Винс

Такие наказания были совершенно привычным делом для заключенных. Без возражений они ложились на «кобылу» и ждали своей участи. Однако порой избиения превращались в замаскированную казнь. Более 60-ти ударов плетью отличались от казни лишь тем, что арестант постепенно умирал в муках, будучи не в силах выносить поистине адскую боль.

Помимо «простых наказаний», были и другие способы унизить человеческое достоинство каторжанина. Пребывание на каторге низших сословий не обходилось без клеймения и членовредительства. По указу от 14 июля 1825 года, дабы выделить «отверженных», ссыльным арестантам сбривали половину волос на голове, на предплечье правой руки налагали клеймо. Видов клейм было несколько: З/К – заключенный; СК – ссыльнокаторжный; СБ – ссыльнобеглый. Если же преступник не говорил, кто он и откуда, то ему ставили клеймо в виде буквы «Б», которая означала «бродяга».

В лихие времена заключенные подвергались и более изощренным издевательствам. Например, таким, как вырезание языка, ушей и вырывание ноздрей. Изуродованный облик несчастного накладывал отпечаток на его последующую жизнь. Все окружающие понимали, что перед ними – бывший заключенный.

«Будто помер я, будто я давно уж похоронен…»

Пенитенциарная система Российской Империи была крайне жестока к невольникам, а потому смерть была постоянным спутником обитателей тюрем, каторги и поселений. Смерть сопровождала каторжан при переходах с этапа на этап. Арестанты могли наблюдать, как гибнут люди, которые совсем недавно шли с ними по тракту. И каждый из них регулярно «смотрел смерти в глаза».

Известно, что, проведя некоторое время в местах лишения свободы, человек переживает некий внутренний надлом. С этого момента всё «живое» постепенно улетучивается. Невольник теряет всякую надежду на будущее.

Прикованный к тачке. Фото А.С. Кузнецова из альбома «Типы и виды Нерчинской каторги» 1891 г. (Из фондов Российской национальной библиотеки)

По песням, сложенным в условиях сибирской ссылки, каторги и тюрьмы видно, что время для каторжанина вовсе останавливается. Теперь для него не существует прошлого и будущего, лишь неизменное настоящее – суровые реалии сибирской неволи. И это обстоятельство не зависит от длительности пребывания в местах заключения. Человек, сосланный в Сибирь, каждый день рискует умереть от болезней, недоедания или же от жестоких наказаний. Бессрочный ссыльный потерян для общества навсегда. Тюрьма для него – это место, где ему суждено окончить свой жизненный путь.

Из песен о смерти в заточении можно собрать целый сборник. В них отчётливо слышны мотивы увядания, упадка и обреченности. Как, например, в этой:

Все дверюшки-вереюшки мохом заросли, Все ключи-то, замки перержавели, Как головушка у доброго молодца на усед седа, А бородушка у доброго молодца на убел бела, Ровно белый снег.

Кроме того, фольклор неволи очень часто противопоставляет Сибирь пространству живых. И совершенно недвусмысленно описывает каторжную тюрьму как место погребения. Создается впечатление, что невольник по сути своей живой труп. Он мертв внутри, поскольку отлучен от нормальной жизни.

Все люди живут, как цветы цветут, А моя голова вянет, как трава.

«Когда терпение на исходе…»

Жесткий режим каторги и произвол тюремной администрации постоянно подавляли волю арестантов. Однако в массе обреченных и смирившихся со своей участью находились те, кто бросал вызов своим угнетателям. В конце XIX – начале XX вв. на каторгах то и дело вспыхивали бунты и длительные протестные голодовки. Ведущую роль в них играют политкаторжане. Наиболее крупными были волнения на Сахалине в 1888 году, в Горном Зерентуе в 1910 году и в Кутомарской тюрьме в 1912 году. Совершенно особым сюжетом явилась «Карийская трагедия».

Карийская трагедия. Момент, когда Заключенная Н. К. Сигида замахивается, чтобы ударить тюремного коменданта Масюкова. Художник – Алёна Винс

Центром карийского протеста стала одна из каторжных разработок золота на реке Кара в Забайкалье. Протест начался с попыток тюремного начальства приравнять политкаторжан к уголовным преступникам. Разумеется, не обходилось без перегибов и издевательств со стороны администрации. Политические ссыльные в ответ отказываются подчиняться. Заключенная Е. Н. Ковальская отказывается встать перед приамурским генерал-губернатором А. Н. Корфом, в результате чего её переводят в Читинскую тюрьму. После этого заключенные М. П. Ковалевская, М. В. Калюжная и Н. С. Смирницкая требуют уволить тюремного коменданта Масюкова, который был главным участником издевательств над каторжанами. Требование отклоняется, и издевательства продолжаются дальше. Заключенная Н. К. Сигида замахивается, чтобы ударить Масюкова. Её хватают и жестоко наказывают. 7 ноября 1889 года её высекли плетьми. В тот же день в знак протеста все вышеперечисленные женщины отравились и умерли. 12 ноября их поддержали 14 заключенных-мужчин. Из них умерли двое (И. В. Калюжный и С. Н. Бобохов). Но шестеро погибших в результате отравления не смягчили сердца начальства. Оставшихся в живых попросту перевели в другие тюрьмы.

А. Сохачевский Смерть на тачке. © Wikimedia Commons

Случались и более радикальные виды протеста – побеги и покушения. Бежали в основном уголовные заключенные. Это были очень опасные люди, действия которых становились настоящей бедой для местного населения. Несколько удачных побегов совершили и политзаключенные (один из основателей «боевой организации» Партии Социалистов-Революционеров Г.А. Гершуни, социал-демократ И.Ф. Замошников). Покушения на надзирателей чаще всего совершали опять же политзаключенные. В основном, эсеры и анархисты. Они убивали наиболее жестоких сибирских тюремщиков.

В мае 1907 года эсеры убили начальника Нерчинской каторги Метуса, а в августе – начальника Алгачинской тюрьмы Бородулина. Эти убийства стали ответом на жестокий режим и возобновление практики наказания заключенных розгами. Прочие российские тюремщики, явно опасаясь за свою жизнь, прекратили издеваться над политическими ссыльными.

***

В марте 1917 года Временное правительство объявило об амнистии политических и уголовных заключенных. Так каторга прекратила своё существование. Однако Сибири еще долгое время носить ярмо «неволи». В советские годы здесь будет раскинута разветвленная сеть ГУЛАГа…

  • Автор статьи: И. Бабюк

Что почитать:

    

1. Марголис А. Д. Тюрьма и ссылка в императорской России: Исслед. и арх. находки, - М.: Лантерна: Вита, 1995. – 207 с.

2. Иванов А.А. Уголовная ссылка в Сибирь в XVII-XIX вв.: численность, размещение, использование в экономике региона // Гуманитарные исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. – 2014б. Вып. 1. – С. 42–53.

3. Михеенков Е.Г. Привлечение заключенных к труду в пенитенциарных учреждениях Западной Сибири (конец XIX в. – 1919 г.)// Известия Алтайского Государственного университета. – 2014. – Вып. 2-1 (82). – С. 127–131

.

4. Гернет М. Н. История царской тюрьмы в 4 т., - М.: Государственное издательство юридической литературы, 1951.

5. Зуев А. С., Константинов А. В., Мошкина З. В. Каторга в Сибири в XVIII – начале XX в. // «Историческая энциклопедия Сибири».

6. Дорошевич В. М. Сахалин (Каторга).

7. Красноштанов С.И., Левашов В.С., Щуров В.М. «Русские лирические песни Сибири и Дальнего Востока», 1997 г.

Песни неволи

Слова «Сибирь», «каторга» и «тюрьма» всегда стояли рядом в нашем сознании. Так уж исторически сложилось, что богатые и обширные территории Сибири...

Прекрасное далёко

Проблема происхождения искусства – одна из сложнейших фундаментальных проблем в науке. Существует...